Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Все хуйня, кроме пчел

Гулять так гулять. На самом деле, если по гамбургскому счету, все это — колготки во всем их невыразимом многообразии, черные лакированные туфли с открытым мыском, коричневые туфли à la mode de "скоро в школу", тупоносые и с ремешком, черные босоножки, балетки с бантиком, гольфы, носки, трусы-с-котятами, помада, духи Дольче Габанна (так?), те самые, лицом которых стала Скарлетт Йоханссон, серые юбки-карандаши, Маленькие Чорные Платья, каре, косички и хвостики опять же à la mode de "скоро в школу", маленькие серебряные сережки, ебанутые резинки для волос (в виде клубник, цветочков и сердечек), красные пальто, красный (от алого до бордового), розовый, французский маникюр и педикюр, очки, брекеты, шляпки, перчатки, наушники, часы, ремни, черные и розовые сумки, и снова колготки, колготки и еще раз колготки, — все то, что я так люблю на женщинах, что заставляет меня мечтать и тщиться, меркнет по сравнению с одной вещью: жакетом. Простым коротким приталенным женским жакетом. И плевать, что его носят с джинсами — ради жакета я потерплю и джинсы.

И пусть весь мир подождет, пока я дрочу на жакет.

Фамильные ценности

Здравствуйте. Это я. Я сделал то, что собирался сделать целый год: потратил 500 рублей на переименование своего жэжэ. У этого поступка две причины:

1) Надоело, написав в какое-нибудь сообщество, слышать призывы разных людей игнорировать меня на основании того, что я призываю задавить какого-то ходора. Этот, как показало время, дурацкий ник я придумал себе в далеком 2007-м году, когда заводил ЖЖ во второй раз. Тогда я находился под сильным впечатлением от пьесы В. Сорокина "Капитал" и решил, что было бы очень остроумно ассоциировать свой ник с образом мохнатого пищащего шара — воплощения и средоточия грехов человека, шара, который появляется после исповеди и растет, растет, растет до ужасающих размеров, пока человек не задавит его и тем самым не очистится. Это оказалось совсем не остроумно, прикола никто не понял. Так что в последний раз говорю: я никогда не призывал задавить никакого ходора, — и забываю этот проклятый ник.

Да, и политзаключенный Михаил Ходорковский — это белый воздушный ангел с прозрачными крылышками, измятыми коваными сапогами кровавой гебни. Он хотел просто порхать по утренней росистой поляне и пить цветочный нектар, а также снимать котят с деревьев и мастерить для детей воздушных змеев, но пришел кровавый путин, растоптал ангельские крылья и навечно сослал его в ад. Мне кажется, что это несправедливо. И не будем об этом больше.

2) С самого раннего детства больше всего на свете я ненавидел свою фамилию. Так ненавидел, что даже сейчас мне трудно начинать о ней разговор (поверьте). В детдоме меня записали как "Шипняков", и я долго жил с неправильным свидетельством о рождении. Потом исправили на "Шипнягов" — и опять не угадали. Постоянные переспрашивания моей фамилии и удивленно-жалостливые покачивания головой в ответ сделали так, что к началу школьных лет я уже осмысленно и напряженно ненавидел это звукосочетание.

Потом, во 2-м классе, появилась Надежда Ивановна. Надежда Ивановна преподавала английский язык, всю жизнь жила одна и любила рассказывать, как она случайно упала в подполье и просидела там до вечера — исключительно потому, что ей было лень выбираться, да и вообще, не так уж и плохо в подполье. Еще Надежда Ивановна презирала детей, а меня, Серегу и Масю она просто не могла выносить. Именно так: основная часть класса была для нее бессмысленной безликой массой, пятеро человек были любимчиками с золотыми жопами, а я, Серега и Мася были последними подонками, существование которых неправильно и даже преступно. Я до сих пор благодарен Надежде Ивановне, что она не убила меня, Серегу и Масю. Сила ее чувств к нам была такова, что оправданными показались бы поступки вроде отравления меня, Сереги и Маси толченой волчьей ягодой или выкидывания нас, связанных, ночью на дорогу под колеса колонны груженых лесом камазов. Я думаю, Серега и Мася тоже благодарны ей.

На переменах дети обычно бегают в классе, пылят и могут даже опрокинуть цветочный горшок. Зная эти детские поведенческие особенности, мы с Серегой и Масей уходили на второй этаж и кружили там возле директорской, чтобы у нас было алиби. Это не помогало. После звонка Надежда Ивановна входила в класс, синюшно бледнела, минуту молчала, а потом со страшной резкостью била указкой по столу и шипела в мою сторону:

— Шшшшипнигоффф! Опять здесь пахнет немытым телом?

В те времена я еще больше невзлюбил свою фамилию. И английский язык заодно.

Шли годы. Я взрослел и менялся, переезжал из деревни в один город, из этого города в другой. Однако люди вокруг не менялись: все окружавшие меня не знали русского языка. То есть они знали его, когда речь заходила о русской фамилии Иванов, но когда звучала такая же русская фамилия Шипнигов, люди морщились, насмешливо и высокомерно переспрашивали, потом принимались объяснять мне, что я неправильно произношу свою фамилию и что должно быть "Шипнягов" или "Шипников" (с ударением на первом слоге), а не так, как я себе придумал, потом, видя мое лицо, лишь с брезгливой жалостью качали головой и отпускали меня на волю, как циркового уродца, выжившего из ума и уже непригодного к бессердечным развлечениям. Может быть, в такие моменты мне стоило вскользь замечать, что мои дедушка с бабушкой родом из деревни Шипниговки, что в 30-ти километрах от Олонок, где декабрист Раевский в свое время от нечего делать построил школу? И получалось бы, что моя фамилия имеет право на существование, раз есть такой топоним... Но вряд ли сердце чиновницы Раменского военкомата было бы тронуто картинами занесенной снегом сибирской деревушки, в которой декабрист Раевский, жестоко страдая от отсутствия шампанского и чистого ухоженного женского тела, строит школу для противных, сопливых моих предков.

И я уходил.

Да, к чему я это все. Хватит прятать голову в песок. Пора привыкать к своей идиотской, неблагозвучной и уникальной фамилии. Я начинаю привыкать. Уже начал. Такая у меня фамилия. Такой у меня теперь ник. Это я. Здравствуйте.

(no subject)

Придумал новую социальную сеть для гуманитариев — студентов, аспирантов и молодых ученых: "в контексте.ру".

(no subject)

Сидели сегодня с Надей на лекции. Лектор рассказывает о двух принципиально разных точках зрения на время.
— Первый — стрела времени, — говорит лектор, рисуя стрелочку. — Человечество имеет свое начало (черточка слева), и его обязательно ждет какой-то конец (черточка справа).
— Отличная идея, — презрительно и горько удивилась Надя.
— А также есть другая модель, в которой время бесконечно и человечество не ждет какой-то определенный конец (стирает черточку справа).
— Спасибо, — сухо обрадовалась Надя.

(no subject)

Да, надо же рассказать. Маша mafkins придумала замечательный образ, объясняющий некоторые процессы, происходящие в голове при получении высшего образования. Учиться становится легче, потому что заполняются свободные валентности в уме. Тот самый образ: на площади собирают искусственную елку, в свободные дырки втыкают новые ветки, елка воплощается. "Чем больше веток, тем меньше дырок". Этот образ так понравился мне, что я даже украл его для названия журнала. Он помогает мне жить. Ура.

(no subject)

Нет ничего лучше, чем ночью под дождем дойти пешком от главного здания МГУ до метро проспект Вернадского.
Кстати, дорогие друзья: "главное здание МГУ" как правильно пишется? Что-то должно быть с большой буквы и если да, то что? Я неуч и грубая деревенщина, хочу советов грамотных людей.

(no subject)

Давно пора реформировать систему школьных литературных "формул". Нет, они все смешные и трогательные в силу своей дебильности, но некоторые все же нужно менять. Например, "милый Чехов" разобрать, Чехова отставить в сторонку, а "милый" приклеить к Гришковцу и написать так во всех школьных учебниках; потом нарисовать бородатый портрет Гришковца, развесить его над досками во всех школах и подписать: "милый Гришковец" - мило, правда ведь? Гришковец ведь правда милый, очень милый. Миленький. Миленькие мои.