Или я, или он.
И межеумочная ткань — кань — в раннюю невольницу плена. Богобогный толмач, рассудочные суды, которых не видал еще, видать, Видле. Разрывая ров, я — шов, я шовинист, я шок, шоколадная молва которого толкает до толковища, толкует, кует кувет кукол. О, куколка! Окуклившись до куклоты, ты копишь копи, копируешь копья, копаешь копа, о, фараон! Египетская пирамида — пира — мида — министерство интересных дел в языке сущего, сующего в разверстую гортань гор. Рог Тани — просто пирог в приступе тог.
У, сука. Убил бы. Танцующая пустота в самом плохом, скучном смысле — вот что такое этот ваш Соколов.
http://www.artlebedev.ru/kovodstvo/sect
Но насчет смайликов типа ":)" и ":(" я уверен: точку нужно ставить после них :). Типографический антропоморфизм подсказывает, что точка здесь символизирует родинку чуть пониже правого уголка губ француженки, пришедшей под утро домой после тяжелой клубной кокаиновой ночи, распахнувшей шторы и обнаружившей на месте Эйфелевой башни Статую Свободы с располагающимися у нее на груди циферблатами часов с башен Кремля, стрелки которых бешено вращаются, выкручивая огромные холодные медные соски.
:).
— Я однажды подобрал Левитова в такой грязи, в такой нищете, которой вы и представить себе не можете. Он у меня отдышался, отъелся, я его одел, обул, предоставил ему прекрасную комнату, снабдил карманными деньгами, — мол, живи сколько хочешь, поправляйся, работай. И чем же он отплатил мне за все это? Выхожу раз утром, а он ходит по гостиной, куда только что поставили новую шелковую мебель, и мочится на кресла, на диваны: "Вот вам, говорит, полюбуйтесь, благодетель, на свою мещанскую роскошь!" А затем вышел в прихожую, взял картуз и палку — и исчез... Настоящий русский человек был!"
И.А.Бунин, из записей.
Я теперь веду дневник. Мне с ним очень хорошо. Нет, он не в голубой тетрадке с розовыми котятами, я не заклеиваю его на ночь выдранным волоском и не прячу под подушку, завернув в трусы; я не пишу в нем, что я съел, куда я ходил и какая была намедни погода. Обычный, неприметный файлик лежит среди других документов — и мне с ним очень, очень хорошо. Потому что идеальный разговор с другим невозможен. Идеальный разговор может состояться только с самим собой. Например, в дневнике. Я разговариваю с ним легко и напряженно, выдаю все, что считаю нужным и располагаю это так, как хочу. Это в каком-то смысле "проза". Которую не стыдно и даже хочется показать другим (парадокс?) — но только уже оформленным, напечатанным.
Да, здесь парадокс, и даже два. Во-первых: если показать этот дневник другим — он не перестанет быть личным и только личным дневником. Потому что он задуман так. Это не "ЖЖ", не "блог". Это беседы в одну харю, диалоги в одно лицо. Такая вот у него внутренняя форма, и внешняя форма уже не важна. У "блогов" же форма только внешняя — разноцветные, причудливо отформатированные буковки на карамельно-белом фоне, не содержащие решительно никакого смысла. Внутри все это пустое (чувствую, как седеет борода и истлевает от пахотного пота поддевка); это разговор непонятно кого неизвестно с кем черт знает с какой целью.
Во-вторых. Я думал об этом несколько лет и сейчас окончательно убедился: как бы ни был хорош, талантлив, ярок и увлекателен текст, размещенный в интернете, люди никогда не признают его талантливым, ярким и увлекательным, а автора — достойным внимания и признания. "Ну это же так, в интернете... Чувак от нечего делать катает... Посмотри на Сети, там есть один... В ЖЖ это, правда, но все равно ничего, забавно." "Этот пост ничего так! (про рассказ). Этот пост ничего так! (про повесть). Этот пост ничего так! (про роман). Этот пост ничего так! (про эпопею)". А напечатай невозможную ерунду в журнале — все будут давиться, морщиться от изжоги, но все же глотать, мысленно приговаривая: "Да, вот это литература... Не то что в ЖЖ этом...".
Так что вот: литературный дневник (талантливый, парадоксальный, яркий — это я не про себя, конечно), изданный на бумаге, будет принят как качественная, достойная внимания проза (кажется, я начитался дневников Бунина). Только нужно соблюсти Условие: он не должен быть выхолощен, выстужен опустошающими цифровыми сквозняками блогосферы. Вот вам и вся "проблема соотношения человека и лирического героя" — нет никакого героя, есть только уставший человек перед открытой формой написания поста, скучающий, скучный, простой, как все, как я. Вот вам и вся "публичная интимность" — нет никакой интимности, есть лишь публично раскрашенные и причудливо отформатированные буковки, не содержащие решительно никакого смысла.
Хочешь, чтобы тебя читали — не забудь, плескаясь в околоплодных водах потустороннего курорта, попросить немножко таланта у кого-то там, кому не жалко (вопреки распространенному заблуждению, просить можно, только надо знать, у кого просить). А хочешь быть блогером — будь им. Веди жэжэ — и будь как солнце.
Что в этой книге?
Все люди в мире делятся на две категории. Одни любят Земфиру, другие нет. Книга предназначена и тем, и другим. То есть всем. Поклонники певицы получат удовольствие, находя в текстах знаки и символы недавних масштабных событий. Не поклонники певицы смогут про эти события узнать и, может быть, стать поклонниками. «Рассказы о Земфире, поклонниках и рыбках» — это литературный анекдот, короткая история, внезапный всплеск фантазии на ровной глади реальности.
В книгу вошли ранние рассказы, а также некоторые тексты, никогда не публиковавшиеся. В книгу не вошли комментарии известного музыкального журналиста Михаила Модестовича Трампмана, которые скоро появятся в блоге
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
litera_z.Книга отлично издана — белая плотная бумага, стильная, веселая обложка, иллюстрации Алексея Вайнера. Рыбок с обложки можно вырезать и пустить плавать в аквариум дома. Это будет очень правильно по фэн-шую; они приносят счастье и лишь иногда разговаривают.
Книгу можно приобрести здесь:
Санкт-Петербург:
1. Книжная лавка «Диккенс и 2х2»
на Книжной ярмарке Крупской — второй этаж, место 87
(Пр. Обуховской обороны, д. 105), вторник—воскресенье, 11:00—18:00.
Здесь самая низкая цена — 140 руб.
2. «Геликон» (1-ая линия В.О., 28)
3. Сеть магазинов «Книжный Дом»:
1) Пр. Просвещения, 76
2) Ул. Пограничника Гарькавого, 34
3) Пр. Ветеранов, 52
4) Ленинский пр., 90
5) Пр. Ветеранов, 91/1
6) Богатырский пр., 31
7) Ул. Маршала Говорова, 10
8) Ул. Репищева, 13/1
4. Сеть магазинов «Буквоед» (тут высокая цена, но удобное расположение и отличные консультанты)
5. Галерея «Борей» (Литейный пр. 58)
6. «Проектор»
«Лофт Проект Этажи», 4-ый этаж (Лиговский пр., 74)
7. «Книги и Кофе» (наб. Макарова, 10)
8. Лавка писателя (Невский, 66).
Москва:
1. Дом книги «Москва»
2. Московский Дом книги на Новом Арбате — http://www.mdk-arbat.ru/bookcard_all4.a
3. «Библио-Глобус»
4. «Гилея»
5. Проект ОГИ.
Интернет-магазины:
1.«Озон» — http://www.ozon.ru/context/detail/id/48
2.«Геликон» — http://shop.heliconplus.ru/item.php?i
3.«Болеро» — http://www.bolero.ru/books/978591339079
Новосибирск — книжный магазин «Плиний Старший», Красный пр., 17.
Тула — книжный магазин «Баттон», пос. Менделеевский, ул. Ленина, д. 19.
Далее в планах — Сибирь, Китай, США, Венесуэла, Ватикан и мировое господство.
Знаю, что нельзя про мертвых плохо, но вот Аксенов. Все говорят Аксенов, Аксенов, а я попробовал сегодня читать "Остров Крым" и удивился: это же беллетристика с сюжетом, больше там ничего нет. Кстати, замечу в сторону: никто не проводил аналогий между "Островом Крымом" Аксенова и "Днем отличника" Кононенко? Очень ясно ведь все. Как либеральные утопии это ярко, остроумно, талантливо, как литература это неинтересно.
Так вот. В беллетристике с сюжетом есть нечто гадкое, невыносимое: все эти "холодно буркнул Алексей", "нервно закурила Анна, отвечая самой себе" и "он резко встал и открыл окно". Вот за это точно нужно убивать. Потому что настоящий большой писатель даже из этих постоянных открываний и закрываний окна сделает литературу, он напишет это так, что ахнешь и не заметишь даже, что совершено только что отвратительное бытовое действие. Ведь Набоков как умел? Из открывания окна он делал проваливание в потустороннюю реальность. Иногда проще — ярчайший образ, который запомнится навсегда.
В моей любимой "Камере обскуре" главная героиня Магда Петерс едет в одном вагоне с неким писателем, и он делает зарисовочки с нее. И обычный писатель, беллетрист, сказал бы что-то вроде "белая плиссированная юбка обнажала колени, покрытые приятным шелком чулок". А Набоков написал так: "...юбка не доходит до колен, которые хрупкой своею круглотой и тесным телесным переливом шелка крайне мучительно привлекали взгляд."
И я с удовольствием променяю всех беллетристов мира со всеми их закрученными сюжетами на один только тесный телесный перелив шелка на коленях юного чудовища Магды Петерс.
Все-таки я очень многого не понимаю. Значит, если человек не глуп и не бездарен литературно, то ему нельзя публиковаться? То есть это причина и следствие? А кому тогда можно публиковаться? Кто должен публиковаться? Глупый и бездарный?
Не понимаю. Не понимаю. Не конкретно этот коммент в общем Бурлении Говн, а вообще, просто — ничего не понимаю. Моя колоночка "Дурак с мороза" зря была отвергнута "Татьяниным Днем". Потому что она снискала бы невероятную популярность. Потому что там человек, который ничего не понимает. И в этом смысл. В отсутствии смысла.
Обидно, кстати, что так заведено: одно издание напишет новость, а другие потом ее будут перепечатывать и переписывать. Почему Лента не написала первой (обидно)? Чистенько, аккуратненько, профессионально. Нет, первой написала "КП", и теперь ее желтушные взвизгивания будут рерайтить все подряд...
Теперь переписка этих двух людей частично опубликована. Она длилась много лет и была довольно частой. Велась она по-французски. Горький писал через переводчика. Несколько раз таким переводчиком была я.
— Н.Н., будьте добры, переведите-ка мне, что тут Роллан пишет.
Я беру тонкий лист бумаги и читаю напоминающий арабские письмена изящный разборчивый почерк.
«Дорогой Друг и Учитель. Я получил Ваше благоуханное письмо, полное цветами и ароматами, и, читая его, я бродил по роскошному саду, наслаждаясь дивными тенями и световыми пятнами Ваших мыслей»...
— О чем это он? Я его спрашивал о деле: мне адрес Панаита Истрати нужен, поищите, нет ли его там.
— ...«пятнами Ваших мыслей, уносивших меня улыбками в голубое небо раздумий».
Вечером он приносит черновик ответа для перевода на французский язык. Там написано, что мир за последние сто лет шагнул к свету, что в этом приближении к свету идут рука об руку все достойные носить имя человека. Среди них в первых рядах идет Панаит Истрати, «о котором Вы мне писали, дорогой Друг и Учитель, и которого адрес я убедительно прошу Вас мне прислать в следующем письме»."
Нина Берберова, "Курсив мой".
—...
А как бы мне жизнь подлинней чуть прожить
Как бы кайф растянуть
А как бы мне новыми нитками сшить
Мой немыслимый путь.
Г. Самойлов.
Группа «Агата Кристи» уходит со сцены. Она делала это сотни, если не тысячи раз (кто считал концерты?): братья Самойловы снимают с себя гитары, Александр Козлов, ныне покойный, выходит из-за синтезатора, ударник Андрей Котов, сейчас в группе не участвующий, — из-за барабанной установки, музыканты прощаются и уходят за кулисы. Но поклонники ждут, они знают, что первое прощание — ненастоящее, это такой кокетливый шаг музыкантов, концертный этикет, его нужно знать, и их надо звать. Вскоре они выходят на бис и исполняют еще несколько песен. Часто концерт завершала композиция «Я буду там» («Позорная звезда», 1993):
«До свидания малыш
Я упал а ты летишь
Ну и ладно улетай
В рай
Ничего-ничего мы увидимся еще
Я и сам я и сам
Назло врагам
Буду там».
(Тексты песен цитируются с официального сайта группы http://www.agata.ru/).
Дальше гитарная симфония прощания.
Сейчас же «Агата» уходит со сцены насовсем. В ноябре состоятся прощальные концерты, завершающие последний тур «Эпилог»: 17-го ноября в Москве, 21-го в Санкт-Петербурге. Раньше я звал «Агату» на бис, стоя в темной толпе поклонников. Теперь же я молчу, сидя один в темной комнате — ну и ладно, улетай. До свиданья, малыш. До свиданья, милый, милый. Бывай!
Сами музыканты так сказали о принятом решении: ««Эпилог» «Агаты Кристи» — это не пафосное прощание. Это просто констатация того факта, что мы заканчиваем длительный и важный период нашей совместной музыкальной и человеческой жизни. «Агата Кристи» в том виде, в котором она всем известна, исчерпала себя, и мы хотим попрощаться с ней с чувством взаимного удовлетворения». — Вадим и Глеб Самойловы (с официального сайта http://www.agata.ru/). И это звучит оправданно. Такого конца можно было ожидать:
«Как больно если нет любви
Я сказал не плачь все позади
Нежно-нежно положил твое тело в кусты
Никогда никогда не забуду как ты».
(«Красная шапочка», «Майн Кайф?», 2000).
Никогда, наверное, не забудется, как они, «простые уральские парни», начинали входить в историю. Но не бутылка кефира и полбатона были образной вершиной их поэтики; нечто большее и более интересное было темой их музыки: человек, которому плохо.
«В кругу облаков высоко
Чернокрылый воробей
Трепеща и одиноко
Парит быстро над землей
Он летит ночной порой
Ярким светом освещенный
И ничем не удрученный
Все он видит пред собой
Все он видит под собой
Гордый хищный разъяренный
И летая словно тень
Глаза светятся как день».
(«Аллергия», «Коварство и любовь», 1989).
Веселые строчки, смешные, правда? Детские такие, радостные. Про птичку. Если учесть, что текст этой песни принадлежит неизвестному автору из книги П. И. Карпова «Творчество душевнобольных», то становится еще смешнее. «Агата Кристи» с самого своего рождения была музыкой отчаяния и страдания.
«Спасибо кончено прощай Москва
Не видеть больше мне ни Чичкина
Ни пролетариев
Ни краковской колбасы
Иду в рай за собачье долготерпение
Братцы живодеры за что же вы меня
За что же вы меня за что?».
(«Собачье сердце», текст М. Булгакова, «Коварство и любовь», 1989).
Самое слабое и ничтожное существо на свете, пес Шариков становится субъектом страдания и объектом сострадания. Кто еще, кроме братьев Самойловых, мог бы спеть про это несчастное, глупое животное, да еще в такое время — 1989-й год, и спеть до мурашек по коже? В эпоху потрясений и перемен люди, увлеченные Большими Идеями, не видят мелочи, пустяка: живому всегда больно. Оно страдает, потому что живет.
Я не сравниваю «Агату Кристи» с другими группами и тем более не привношу в песни задним числом каких-то социальных или «гуманистических» смыслов. Просто, мне кажется, факт существования такой композиции, как «Собачье сердце», очень хорошо характеризует ее авторов-исполнителей. Под треск рушащихся имперских декораций, перед восторженной и возбужденной толпой лучше всего, наверное, громко петь о переменах и бескомпромиссно рубить бабло, а не про собачку говорящую тихонько завывать.
Если ты выбираешь этот немыслимый путь — в домашних условиях создавать и настаивать темные чувства большой чистоты и крепости и петь потом о них, то нужно помнить, что рано или поздно придется либо уйти со сцены, либо просто уйти. Любое творчество не проходит бесследно, творчество такого уровня и такого накала — тем более. Если ты любишь такую музыку, то нужно понимать, что наступит момент, когда тебе придется слушать ее только в записях. Момент наступил. Достаем с полки альбомы «Агаты Кристи».
«Второй фронт», «Коварство и любовь», «Декаданс», «Позорная звезда», «Опиум», «Ураган», «Чудеса», «Майн Кайф?», «Триллер. Часть 1». Впереди последний альбом «Эпилог». 10 альбомов, 20 с лишним лет музыки. Что это за музыка? Что из нее останется с нами?
Попробуем представить себе «массовое» сознание. ««Второй фронт», «Коварство и любовь», «Декаданс» — это что? Это Шевчук, да? Что-то такое слышал… Что-то они там хотели… Хотя нет, «Декаданс», там это, «поиграем в декаданс». Нет? Не, не знаю. Должон быть Шевчук. Кто ж еще.
«Позорная звезда» — знаю! Я тебя люблю за то, что я люблю тебя, я тебя люблю за то, что ты не любишь меня!! Я на тебе как на войне, а на войне-еее как на тебе, но я устал, окончен бой, беру портве-ее-йн иду домо-оо-ой. Нана-нана-нананана…
«Опиум»? Да, знаю! Там, это, будем опиум курить, там еще гитарка такая клевая, потом «Сказочная тайга», «На ковре-вертолете», «Вечная луна» и «Черная любовь». Так, кажется.
«Ураган» — это «Два корабля», Вован на гитарке классно ее всегда играет, когда мы с пацанами в подъезде сидим, потом «Моряк», конечно, вии-нно и гашиш и Стамбул и Париж! Хорошая песня, согласен. «Чудеса»… Чудеса, чудеса… Нет, не знаю. «Майн кайф?»… Рамштайн, что ли? Ду хаст… «Триллер» — ах, если б ты поняла, с каким огнем играла. Гыы! Поняла! (с ударением на второй слог — прим. автора). Смешно».
Золотые мелодии и строчки хитов, перемолотые ротационными медиамашинами в жуткую постмодернистскую кашу в головах обывателей, точно останутся в культуре. Пусть в исполнении Вована из вашего подъезда, пусть искаженные, перевранные, но останутся. А что будет с остальной музыкой? Что будет с виниловым звуком, арт-роковыми аранжировками и оперными сюжетами «Коварства и любви»? Что ждет поистине гениальный, до сих пор неоцененный, не услышанный старинный «Декаданс», с его классическим фортепьяно, с его джентльменским басом, с его точным, сухим, выпуклым звучанием и глубокими песнями, наполненными настоящей, большой поэзией? А симфония прощания «Я буду там» из «Позорной звезды» — что с ней станет? Идеальный, точнейший саунд «Урагана», который и через 20 лет будет звучать современно, куда? Эталонное танцевальное техно альбома «Чудеса» на какую полку? Сентиментальный нежнейший клавесин и великолепная поэзия Г. Самойлова в альбоме «Майн кайф?» останутся в культуре полноправными ее участниками или будут болтаться ненужным привеском рядом с «я на тебе как на войне»?
Наверное, можно ответить на этот вопрос просто. Мол, хиты — они всегда для массового слушателя, а глубокие красивые произведения — для знатоков, фанатов, ценителей. Хит может быть глубокой красивой композицией, наоборот — нет. «Как на войне» всегда будут петь под гитару в подъездах тысячи подростков, «Его там не было» всегда будут дегустировать десятки знатоков. Вот и все. Это правильно и справедливо.
Но мне видится другой вариант. Мне кажется, что братья Самойловы нежно-нежно положили тело «Агаты Кристи» в кусты для того, чтобы при жизни успеть полюбоваться, как становятся мраморными ее тонкие черты, как с годами она превращается в прекрасную Белоснежку в хрустальном гробу истории. Грубо говоря, Самойловы еще увидят всенародное (в самом высоком смысле слова) признание своей музыки, признание масштабнее и глубже, чем было, например, в середине 90-х, на пике их популярности. «Популярность» и «признание» — и слова-то разные. Мертвый динозавр интереснее, чем живой, потому что его нельзя потрогать (Кинчев не увидит всенародного признания «Алисы»). Патриархи русского рока не смогут оставить свои коллективы, они давно уже сиамские близнецы — барабаны и люди. Молодые Самойловы поиграли в декаданс, и у них есть еще время, силы и талант заняться чем-то другим. Дай Бог, чтобы это была музыка (простите мне этот фанатский вздох).
Я не говорю, что это хитрый расчет. Просто это правда прикольно, представьте: подслушать то, что говорят о вас на похоронах. Тленья убежав, жизнь подлинней чуть прожить, кайф растянуть, но умереть в качестве артиста, которого знает страна: перестать быть музыкантом группы «Агата Кристи». Снять гитару и по струнам не плакать. Ходить по улицам и слышать, как дети поют твои песни. Молчать и никому не говорить, что это ты написал всю эту музыку. Которая будет вечной, потому что у сказки все же нет конца.
Без цели, без смысла позволю себе нарисовать одну ужасно любимую мной картинку. Концерт группы «Агата Кристи». Самойловы в черном. Играют «Опиум для никого». Знаменитую мелодию проигрыша Вадим играет всегда с сигаретой в зубах. При этом он склоняет голову над гитарой. Можно догадаться, что глаза его закрыты, иначе табачный дым, идущий прямо в лицо, очень мешал бы. И как я завидую музыканту в этот момент! Какая высочайшая степень растворения в творчестве, полное, окончательное слияние с музыкой! Вы только представьте: в черном-черном зале, на черной-черной сцене, рядом с черным-черным братом, который черно-пречерно поет черные-пречерные стихи, черный-пречерный человек на черной-пречерной гитаре играет черную, черную, черную музыку. Единственный источник света, который мог бы разбавить черноту — это огонек сигареты. Но огонек не видно, потому что глаза его закрыты. Перед глазами тоже все черно-пречерно. Поэтому ничего не мешает. Есть только музыка одна. Последняя музыка.
И от нее очень светло. Чудеса, чудеса.
Я захожу с мороза на склад, чтобы сменить бабушку, с которой мы попеременно дежурим, охраняя добро. А бабушки нет. Вместо нее сидит толстый человек с красной лентой вокруг бицепса и говорит мне:
— Бегите звоните, а пока покараулю.
Я как обычно ничего не понимаю:
— А где бабуля?
— Я за нее.
— А вы кто?
— Я дружинник.
И я бегу назад, в морозную ночь, кое-как нахожу таксофон, он, естественно, не работает. Только сейчас я соображаю, что мог бы позвонить в милицию по своему мобильнику, но я же дурак с мороза, дурак на морозе, тыквенная моя голова… Пока я бегаю туда-сюда, «дружинник» успевает увезти с места преступления своих оплошавших, неблагополучных во всех смыслах подельников.
Такой вот современный ремейк на бессмертную гайдаевскую «Операцию Ы». Только наши начальники готовы провести гораздо более серьезную и разрушительную операцию, чем просто разбить поллитра вдребезги, сделать масштабный и дорогой ремейк старого общественно-политического явления. Движение «Наши» намерено создать всероссийскую сеть дружин по охране правопорядка, и состоять эти дружины будут из неблагополучных подростков, вооруженных травматическим оружием и имеющих право останавливать прохожих. Поддержку дружинам будет оказывать Росмолодежь и Василий Якеменко, в прошлом лидер движения «Наши».
Руководителя этого проекта зовут Сергей Бохан. Бохан — так называется моя родная деревня, где я родился и вырос. И чем-то хорошим, знакомым-знакомым повеяло от этой фамилии… Я возвращаюсь вечером от друзей, иду по парку. Тишина, благодать. Свежо от соседства с рекой, нежно мычат пятнистые коровы, первые звезды высветляют небосвод. Дом мой родной! Сладко пахнет донником с полей, кузнечики приветствуют каждый мой шаг, мысли мои только о доме, о тепле, о любви, о счастье…
И тут-то меня и останавливают.
— Слыышь! Мелочь есть? А пять рублей? А позвонить есть? А пять рублей? А позвонить? А пять рублей? А если найду? А ты чо такой дерзкий?
Люди, вооруженные травматическими кулаками, сейчас будут меня бить. Потому что я нарушил правопорядок.
Как, вы не видели? Пока я шел от друзей, я ограбил 5 магазинов, 2 автозаправки, 3 аптеки, отделение банка, почту и библиотеку. Я угнал, перекрасил, разбил и бросил в кустах 6 автомобилей, один из которых — экипаж ДПС. Магнитолы, естественно, выдернул. На территории военной части я разбил пожарные щиты, зря выпустил на землю содержимое огнетушителей, до смерти напугал сержанта Петрова и отнял у него автомат. Пока я шел от друзей, я сломал 4 тополя, вытоптал 2 клумбы анютиных глазок и сделал заикой овчарку Ивановых. Я расшатал и обрушил водонапорную башню и плюнул на ручку двери главного входа районной администрации — вот завтра смеху-то будет! В больнице я поломал об колено все костыли и трости — пусть завтра ковыляют, докторы хаузы! Я устроил пожар, маленькую эпидемию свиного гриппа во дворе у Козловых, и почти получилась у меня авиакатастрофа: вертолет МЧС не смог вылететь на вызов, потому что я отломал от него одну лопасть и взял себе на память — люблю технику, и все тут. Я ограбил бессчетное количество прохожих, а одна бабушка клялась, что у нее нет ничего, но сердца моего не смягчила и кинулась бежать. Так я ее догнал, 10 рублей нашел и отнял, а на нее крикнул так, что она не заметила забор на своем пути, сломала его и побежала дальше в ночь. Карманы мои набиты добром. Действительно, там нет мелочи — все доллары, доллары.
Почему я так поступил? Наверное, я плохой. Неблагополучный. Так о нас же, дураках, и заботится государство! А мы не понимаем. С одним неблагополучным справятся семеро таких же. Чудовищно нажившиеся на каждодневных грабежах и вымогательствах граждане, только притворяющиеся приличными людьми, поделятся добром с дружинниками, и у всех будет поровну. Отворяй ворота, выноси кадушку, бабуля! Небось, попила народной кровушки, на лимузине катаешься? А вот мы тебя к ногтю, гадину. Защитим порядок.
О вас же заботятся! Даже я, дурак, понимаю. Это пре-вен-тив-на-я мера, упреждающий удар. Завтра вы все, и стар и млад, кинетесь по моему примеру грабить, разрушать и вымогать, ан нет — на пути у вас встанет могучая дружина из несгибаемых стражей уличного порядка:
— Мелочь есть? А позвонить? А куда идешь? А мелочь есть? А если найду? А чо такой дерзкий?
Ннна-аа под дых, сволочь! Чтоб не смел нарушать порядок. Найдем на тебя управу! Любимый город может спать спокойно, пока несут свою службу вооруженные гопники, оторванные от распития сивухи в подъездах и приставленные к важнейшему делу: следить, чтобы отцы семейства не выпотрошили все банкоматы, чтобы девочки-школьницы не угоняли автомобилей, чтобы бабушки не пили пиво в скверах и не били стекло на траве, чтобы младенцы не крали сыр в магазинах, незаметно протягивая пухлые свои, гадкие ручонки из колясок. Знаем мы вас! Дай только волю, вы тут же барина пырнули, рояль разбили, винный погреб вскрыли, библиотеку сожгли и ну давай пить да плясать на костях да на пепелище!
Я все про вас знаю. Завтра ночью каждый из вас хотел ограбить богатого, обидеть слабого, напакостить сильному и опорочить достойного. Вы все собирались совершить преступление. Бутылку хотя бы разбить на дороге, но все равно — нагадить. Знайте! Этому не бывать! На защиту порядка встанет дружинник. Вас остановит Вован Костолом.
— Мелочь есть? А позвонить? А ты чо такой дерзкий? А мелочь есть? А если найду?
На обсуждение Редкационной коллегии было вынесено два проекта учебника ОПК для 4-х - 5-х классов. Как пишет в своем блоге автор одного из них - протодиакон Андрей Кураев, «рукопись в белой папке» и «рукопись в зеленой папке».
Авторство первого из них, внесенного на рассмотрение епископом Зарайским Меркурием, председателем Синодального отдела по религиозному образованию и катехизации, принадлежит Людмиле Шевченко, автор второго - председатель Редкационной коллегии протодиакон Андрей Кураев.
Примечательно, что рукопись Кураева была представлена профессором Вильнюсского педагогического университета Ольгой Янушкявичене. <...>
Оценивая рукопись Кураева, Янушкявичене отметила, что «Учебник живой за счет того, что отец Андрей писал его с нуля. Я видела его в разных вариантах, он кардинально менялся, автор чутко воспринимал критику и сильно изменял текст. Важно, что после урока у детей остается внутреннее ощущение света»."
http://www.taday.ru/text/243148.htm
Вот. Начинается. В августе я написал для "ТД" одно эссе, его не приняли, и девать мне его теперь некуда. Классический случай: я говорил, а меня не слушали. Участие Кураева я предсказал, ждем других совпадений. Volia!
"… из латыни — пять, из алгебры — пять, из Закона Божьего — …
Немного о религии в школе
В России ничего нормального не происходит. Любая вменяемая идея извращается, перевирается и расстраивается. Слишком много пространств, слишком много пустоты, слишком много энтропии. Много чувств, много энергии, мало мысли, мало целей. Татьяна Толстая сказала однажды, что где-то посреди России стоит искажатель, который меняет направление всего — умов, мыслей, ветров, взглядов. Выйду в поле — раззудись, плечо, размахнись, рука! А зачем раззудись, а куда размахнись — непонятно. Душа требует. Нешто у нас есть понятие? Нешто мы понимаем? Пожалуйте на водку, ваше благородие.
Я уверен, что инициатива президента о преподавании в школе основ религиозной культуры ни к чему хорошему не приведет. Потому что есть два момента.
Во-первых, непонятно, кто, как, по каким учебникам и курсам все это будет преподавать. Допустим, готовят пособие. Кто готовит? Историки, философы? Тогда это чистая культурология-история, без намека на религиозную составляющую. То есть вопрос снимается — мы просто читаем философию. Священники? Тогда создается опасная ситуация, в которой возможно нарушение конституционных прав на свободу вероисповедания и совести — проповедь в школе недопустима. Большинство православных, наверное, не понимают этого. Получится ли у меня, светского человека, объяснить, почему недопустима проповедь в школе?..
Я взрослый человек, студент МГУ. У меня более-менее устоявшиеся взгляды и убеждения. Однажды я пришел на курс по выбору, а нашего преподавателя заменяла другая. И она начала рассказывать о деталях церковного убранства, с пугающей неуклонностью скатываясь на безапелляционные заявления о том, что такое хорошо и что такое плохо в вопросах веры.
— В церковь когда вы приходите...
— Я не хожу в церковь, даже когда зовут близкие хорошие друзья, уважаемые люди! Не хожу! Принципиально! Убежденно! Бесы не пускают! Пальто дымится!! — хотелось мне сказать, но я не сказал, я гуманнее.
Мне и еще нескольким другим нерелигиозным людям было очень неприятно. Это унизительно, когда лезут в сферу интимного. Убеждения я предпочитаю иметь свои. И это я, взрослый, самостоятельный человек, оскорбился. А дети?
От проповедей в школе до костров на площадях совсем немного. Лет пятьдесят, по моим прогнозам. Поэтому вести эти предметы должен светский человек со светских позиций. А где взять таких невозмутимых, холодных профессионалов, которые могли бы грамотно рассказать о Нагорной проповеди, не задев чувств сидящих в классе буддистов? Пусть даже это ненастоящие, неправильные буддисты, пусть это всего лишь дети, начитавшиеся Пелевина… Но они тоже люди, как ни странно.
И, в конце концов, после команды сверху начнется обычный русский хаос. В школу №2 деревни Впроголодь обещали прислать преподавателя истории мировых религий. Не прислали. Почему? Это долго объяснять. Искажатель погнал педагога прочь от деревни, он уехал, испарился, растаял, пропал — нормальная русская судьба. И вот начало учебного года. Завтра первые уроки. И учительница истории, воспитанная в русле научного материализма, с отвращением читает Википедию (есть ли в Впроголоди интернет?). Учительница русского языка и литературы, хватаясь за все книги своей библиотеки в поисках хоть чего-нибудь религиозно-исторического, не находит ничего лучше, чем перечитать в который раз «Мастера и Маргариту» Булгакова. А там все неправда, мы же знаем. В именах и в тех наврал, писака. Представьте себе хаос в умах, который начнется в результате такого преподавания. Вовку из пятого «б» побили после уроков за то, что он не захотел слушать про католицизм:
— Бабушка говорила, что они все раскольники и староверы!..
У школьного начальства проблемы после первой же районной проверки. Выясняется, что в головах у детей такая жуткая каша, что хоть святых выноси. Их и выносят, после той же проверки — нельзя иконы в школе, кто разрешил?..
Спасение мне видится в одном: чтобы интеллектуальный супермен Андрей Кураев взялся за разработку курсов по истории всех мировых религий и за преподавание этих предметов в каждой российской школе — и в Москве, и в Впроголоди. Но это тоже из области русской фантастики — трагикомической, пугающей. Гротеск, искажатель смыслов.
И второй момент. В качестве альтернативы основам религиозной культуры президент предложил курс: основы светской этики. Это что такое?
— Здравствуйте, дети. Сегодня мы поговорим о том, что нехорошо красть продукты в магазинах. Но сначала мы вспомним то, о чем говорили на прошлом уроке. Петя, помнишь вопрос, который я тебе задавала? Если бабушка поскользнулась в гололед, что ты сделаешь? Поможешь ей встать и отряхнуться или перешагнешь через нее и пойдешь дальше?
Петя встает и пучит глаза, шевеля пальцами рук. Он думает так напряженно, что начинает потеть. Искажатель посылает ему в затылок свои чудесные отравляющие лучи, транслирует ему трагические, мучительные русские мысли, записки из подполья. Петя борется с тем, кто шепчет в его голове: перешагни, уйди, а еще лучше подтолкни, ударь, отними, оскорби, поступи так, как поступают с тобой всю твою длинную детскую жизнь! Будь сильным, будь жестоким, и все будут тебя бояться, никто не посмеет тебя обидеть. Старушка эта что — вошь!.. Топором ее, тварь. Чтоб не встала!
И Петя, не в силах выбрать между двумя вариантами ответа, выдает свой:
— Я… я заплачу. Я заплачу от невыносимой, звериной жалости ко всему нашему пустому, глупому миру.
Петя получает двойку за ответ. Ну какая, какая светская этика может быть в школе? В чем ее отличие от религиозной этики?
Задача. Вы купили на развале арбуз, и вам не хватило 20 рублей. Добрые узбеки улыбнулись вам:
— Потом занесете. На здоровье!
И вы ушли, съели арбуз, а деньги так и не занесли. Обойдутся! Тоже мне. 20 рублей еще заносить. У самих, поди, миллионы, а с меня еще копейки требуют.
И вы живете дальше, но что-то уже не так. Словно кто-то холодный и мертвый дышит вам в спину. Какой-то магнит сталкивает вас с пути истинного, дети. Вы купили еще арбуз, но есть его уже не можете. Сладкий холод не лезет в сжатое подавленными рыданиями горло:
— Пошто? Пошто обидел узбеков?!
И вежливые узбеки стоят на холодном ветру возле своего развала и молча вглядываются в осенние сумерки — есть нечего, жизнь коротка и бессмысленна, ветер все холоднее. Перекресток двух пустых улиц. Никому не нужные арбузы. Страшные арбузы.
Вопрос. Что вы сделали не так?
Как учительница будет рассказывать о том последнем пределе, за которым идеалы любви, добра и красоты сливаются в единое сияющее целое? Скажите мне. Я приду послушать.
Вывод? Можно и вывод. Преподавать религию в школе можно, только сначала нужно найти и обезвредить Искажатель. Иначе наша тяжелая, горькая, жестокая, слезливая, опасная и беспомощная русская душа отринет лекции о гармонии — и устремится в хаос.
http://www.facultetbook.com/cabinet.p
Выложил там немножко старенького, а новенького не выложил. Потому что новенькое будет такое, что его нельзя будет выкладывать в интернете. Нужно это сразу продавать за очень большие деньги, покупать виллу на Капри и сидеть там в шезлонге под пальмами, в белых штанах, с ноутбуком и чтобы на коленях сидела горничная, одетая как в немецком порнофильме, блондинка с блестящими губами в 10 раз пухлее, чем у Анжелины Джоли. Вот так нужно жить. А вы — Беатриче, Беатриче.
Profile
- shipnigov
- ходят и ходят ходят и ходят
- Рассказы о Земфире, поклонниках и рыбках
Syndicate
